Ай Вэйвэй представляет свою грандиозную новую работу в Австралии: «90% искусства — просто мусор. Настоящее искусство ставит под вопрос существующий порядок»

Из своей фермы в Португалии известный художник говорит о войне, мире, состоянии мира — и о своей 40-метровой скульптуре Mushrooms в гавани Сиднея/

«Якак будто на съёмочной площадке. Как будто это ненастоящее», — говорит озадаченный водитель Uber, пока мы проезжаем через вереницу тихих сельских деревень, залитых молочным солнечным светом. Он прав: во время нашего ветреного путешествия по Алентежу признаки человеческой жизни причудливым образом отсутствуют. Я направляюсь на уединённую ферму Ай Вэйвэя, затерянную в португальской глубинке, где, возможно, самый известный из ныне живущих художников мира последние шесть лет живёт в тишине.

По прибытии меня проводят внутрь огромного здания, напоминающего собор, — копии прежней, скандально снесённой, студии Ай в Шанхае. Пространство грандиозно. Его пересекают огромные деревянные колонны, а головокружительно высокие потолки опутаны балками. На стенах нет произведений искусства, как нет и очевидных признаков работы или какой-либо деятельности.

«Люди спрашивают: для чего это здание? Для чего? Да ну его. Может, оно ни для чего», — говорит мне Ай, пожимая плечами. «Оно пустое. А пустоту люди принять не могут».

Ай занят тем, что заполняет другие пустующие пространства: я приехала поговорить с ним о презентации его последней работы Mushrooms, нынешней комиссии Neil Balnaves Tallawoladah Lawn Commission, установленной перед Музеем современного искусства в Сиднее. Характерно эпичная, эллиптичная и неотложная, эта инсталляция имеет 40 метров в длину и состоит из 500 одинаковых чугунных скульптур боевых касок на приподнятой платформе. Название отсылает к визуальному сходству шляп грибов и форме касок, а также к связанным с грибами ассоциациям разложения, смерти и хрупкости жизни, жестоко обнажаемой вооружёнными конфликтами.

«Любопытство» и «скука» обычно формируют творчество Ай, а истоки этой конкретной работы «очень просты». В 2015 году Ай начал работать над Human Flow, своим документальным фильмом о миграционном кризисе, ради которого он и его команда побывали в 23 странах. Работа над фильмом заставила его глубже задуматься о причинах этих опасных массовых перемещений по всему миру: о войне — или, точнее, о механизмах и боеприпасах, задействованных в современной войне.

«Я два года изучал военное дело: арсеналы, тех, кто проектирует бомбы, и то, как их используют. Затем, когда Московия пригрозила Украине, а Украина попросила помощи у Германии, немецкий канцлер предложил им 5 000 касок. Я рассмеялся», — говорит Ай. «Я подумал: вау, это интересно. Так что в начале конфликта можно сказать, что Германия или Европа не понимали природы этой войны».

В прошлом году Ай также четыре раза побывал у украинских солдат на передовой. Он листает свой iPhone и показывает мне фотографии и видеозаписи, сделанные им там: Ай учится обращаться с винтовкой, военнослужащие в форме, которую он расшил мотивами подсолнухов. Он планирует использовать эти кадры в своём будущем фильме.

Но он хочет, чтобы я не воспринимала этот опыт и этот контекст просто как исследование для новой работы в MCA. «Я никогда не устраиваю свою жизнь так, чтобы создать произведение искусства, — и не создаю искусство ради своей жизни», — говорит он. На Mushrooms также повлиял её будущий дом — «прекрасное место», которое он несколько раз посещал и откуда открывается впечатляющий вид на Сиднейский оперный театр. Это тоже его заинтересовало: «Это здание символизирует рациональное, мирное наслаждение… но в то же время мы должны вновь заявить, что идут войны и что мир необходим любому цивилизованному обществу».

Выбор слова — «вновь заявить» — примечателен. В течение нашей беседы за зелёным чаем Ай, кажется, сокрушается о коллективной и холодной амнезии относительно бедственного состояния нашей геополитики; а если это не амнезия — о нашем намеренном отказе по-настоящему соприкасаться с обречённым состоянием мира. «Мы не можем быть слепыми, не можем говорить: я не знаю, что происходит, — говорит он. — Вы знаете, что происходит, и просто притворяетесь, что не знаете». Говоря о геноциде в Газе, он также, кажется, глубоко обеспокоен отсутствием взаимосвязи в современности, нашей неспособностью понять, что «если несправедливость происходит с одним человеком, она происходит и со всем человечеством». Значительная часть его искусства, в особенности его поездка на поля сражений в Харьков, кажется попыткой восстановить связь и приверженность другим людям — как бы трудно и опасно это ни было.

Может ли искусство сыграть какую-то роль, подарив ему надежду на будущее человечества? Нет, отвечает он, как обычно воинственно и прямо: «Сегодня искусство очень коррумпировано — 90% того, что мы видим в большинстве учреждений или в так называемых художественных кругах, я считаю просто мусором. Настоящее искусство ставит под вопрос существующий порядок. Искусство — это не изображение так называемой красоты, а постановка под вопрос существующих суждений обо всём: о политике, жизни, личных отношениях, индивидуальных оценках, — но такое искусство никогда не поощряют. Люди хотят, чтобы вы вели себя прилично, были хорошим парнем, приятным, жизнерадостным, наслаждались жизнью. И поэтому большая часть работ, которые мы видим в музеях, очень декоративна и сентиментальна, а не связана с человеческой борьбой и нашей реальностью».

Китайское слово «гриб» — 蘑菇, или mógū, — часто связывают с медлительностью, задержкой и проволочками. Хотя наша беседа постоянно возвращалась к недовольству Ай медленным темпом общественного и институционального прогресса, сама беседа была неторопливой. Несмотря на то что он называет себя «самым интервьюируемым человеком» и утверждает, что давал интервью «более 1 000 раз», он щедр, временами озорно шаловлив — и часто поразительно мудр. Мне любопытно, куда его приведут интересы после Mushrooms. Но его существование не столь телеологично: у него нет «целей».

«Единственное, что мы должны попытаться сделать, — говорит он, — это прожить жизнь, которая сможет естественным образом уловить свет».

• Mushrooms Ай Вэйвэя уже можно бесплатно посетить на лужайке Tallawoladah Lawn у Музея современного искусства в Сиднее